Конспект урока "Древнее, священное, вечное (по роману И.С. Шмелева «Лето Господне»)" 7 класс скачать бесплатно

Конспект урока "Древнее, священное, вечное (по роману И.С. Шмелева «Лето Господне»)" 7 класс


Министерство образования и науки Российской Федерации
Муниципальное общеобразовательное учреждение
Средняя общеобразовательная школа №18 имени А. М. Горького
города Воткинска Удмуртской Республики
КОНСПЕКТ УРОКА
по роману И. С. Шмелева «Лето Господне»
Автор: Т.Р.Наумова,
учитель русского языка и литературы
2011 год.
Древнее, священное, вечное.
(данный урок предлагается провести в 7 классе)
Цели:
- помочь ребенку вспомнить свою национальную и родовую память;
- уважительно относиться к своим древним корням;
- чтить и уважать память предков;
- приобщить детей к истокам народной культуры и искусства;
- показать неразрывную духовную связь искусств;
- выяснить роль древних искусств, отраженных в романе, в
становлении души главного героя романа.
В начале было Слово,
И Слово было у Бога,
И слово было Бог.
Евангелие от Иоана.
Учитель: - Я зажигаю свечи и на память приходят стихи великого
Тютчева:
Сумраки, тени, лампады мерцание,
Запах горящих свечей.
Лики святые ласкает сияние
Их быстрокрылых лучей.
Слово молитвы, церковное пение,
Дым в алтаре голубой.
В сердце смущение, в сердце волнение,
Очи покрыты слезой.
В храме я вижу молитву народную,
Крепнет здесь вера моя
Жизни осмысленной цель благородную
Здесь обретаю вновь я.
Все мы тянемся к свету духовному. Даже неверующие бессознательно
хотят войти в высшую жизнь, стремятся к полноте бытия. Этот отблеск
вечной жизни есть самое великое сокровище мира. Для того, чтобы поменять
суть, главный смысл этого сокровища, т.е. увидеть неочевидное и услышать
невыразимое, нужно обладать особым - внутренним духовным зрением и
слухом. Когда говорят «зрячее сердце», «чуткая душа», имеют в виду такое,
духовное зрение - слух.
Именно такое духовное зрение - слух необходимо нам сегодня на
уроке, потому что мы будем говорить о самом святом в жизни человека - о
храме.
Если обратиться к словарю В. А. Даля, то можем прочитать: «Храм,
Храмина, хоромы - жилой дом, здание общественного богослужения,
Всякого исповедения, церковь».
Русская церковь является полноправным героем романа И.С.Шмелева
«Лето Господне». А еще мы говорим о «храме души, как о неком доме, где
живут человеческие чувства, переживания, страсти...»
«Лето Господне» - роман о «храме души» маленького Вани Шмелева.
Эти два храма встречаются и сливаются в одно целое «священное, древнее,
вечное...».
Философ И.А.Ильин сказал, что происходит встреча
«мироосвящающего православия с разверсткой и отзывчиво - нежной
детской душой». И еще на один храм, храм слова, романа «Лето Господне»
мы попытаемся взглянуть из «сердечной глубины верующего ребенка», Вани
Шмелева.
Именно вера, по мнению писателя, формирует моральные принципы
человека, является основополагающей чертой русского национального
характера. Разве не переплетаются слова Тютчева с мыслями маленького
Вани: «Один старичок сторож, севастопольский был солдат. Он нам и
говорит: - Вот посидите тихо, поглядите в алтарик наш...ангелы будто ходят.
Посидим мы тихо-тихо. Задумались. И такой звон над нами, весь Кремль
ликует. А тут тишина - а... только лампады теплятся. И так хорошо нам стало
смотреть в алтарик... и там белое что-то увидел... будто там ангел ходит! И
все будто тоже увидели...»
( Звучит духовная музыка «Ангел Вопияше» )
Учитель: - Что же творится в душе Вани? Поработайте с текстом,
найдите слова Шмелева , в которых отражено состояние души героя. (Дети
работают группами по опорным карточкам, в которых указаны названия
глав и страницы. Затем зачитывают то, что нашли.)
Дети: - «В храме как - то особенно пустынно, тихо. Свечи с
паникадил убрали, сняли с икон венки и ленты: к Пасхе все будет новое.
Убрали и сукно с приступков, и коврики с амвона. Канун и аналои одеты в
черное. И ризы на престоле - великопостные, черное с серебром. И на
великом Распятии, до "адамовой головы", - серебряная лента с черным.
Темно по углам и в сводах, редкие свечки теплятся. Старый дьячок читает
пустынно -глухо, как в полусне. Стоят, преклонивши головы, вздыхают».
- «Господи, приближается...Мне делается страшно. И всем страшно.
Скорбно вздыхает батюшка, диакон опускается на колени, прикладывает
руки к груди и стоит так, склонившись».
- «Я долг слежу за тенью. В храме тени, неслышно ходят. У Распятия
теплится синяя лампада, грустная. «Он воскреснет и все воскреснут!» -
думается во мне, и горячие струйки бегут из души к глазам. - Непременно
воскреснут! А это... только на время страшно...»
- «В церкви выносят Плащаницу. Мне грустно: Спаситель умер. Но
уже бьется радость: воскреснет завтра! Золотой гроб, святой. Смерть - это
только так: все горбы воскреснут. Я сегодня читал в Евангелии, что гробы
отверзлись и многие телеса усопших святых воскресли. И мне хочется стать
святым, - навертываются даже слезы. Горкин ведет прикладываться.
Плащаница увита розами. Под кисеей, с золотыми херувимами, лежит
Спаситель, зеленовато - бледный, с пронзенными руками. Пахнет
священными розами.
С притаившейся радостью, которая смешалась с грустью, я выхожу из
церкви...»
"Мы идем все с цветами. У меня ландышки, и в середке большой пион.
Ограда у Казанской зеленая, в березках. Ступеньки завалены травой так
густо, что путаются ноги. Пахнет зеленым лугом, размятой сырой травой. В
дверях ничего не видно от березок, все задевают головами, раздвигают.
Входим как будто в рощу. В церкви зеленоватый сумрак и тишина, шагов не
слышно, засыпано все травой. И запах совсем особенный, какой-то густой,
зеленый, даже немножко душно. Иконостас чуть виден, кой - где мерцает
позолотца, серебрецо, - в березках. Теплятся в зелени лампадки. Лики икон, в
березках, кажутся мне живыми - глядят из рощи. Березки заглядывают в
окна, словно хотят молиться. Везде березки: они и на хоругвях, и у Распятия,
и над свечным ящиком - закутком, где я стою, словно у нас беседка. Не видно
певчих и крылосов, - где-то поют в березках. Березки и в алтаре - свешивают
листочки над Престолом. Кажется мне от ящика, что растет в алтаре трава.
На амвоне насыпано так густо, что диакон путается в траве, совсем, веселое.
Я слышу - поют знакомое: "Свете тихий", а потом, вдруг, то самое, которое
пел мне Горкин вчера, редкостное такое, страшно победное…»
- « Приходит Горкин и говорит: «…пойдем, сейчас окропление самое
начнется». В руках у него красный узелок — «своих». Отец все считает
деньги, а мы идем… Ставят канунный столик. Золотой-голубой дьячок несет
огромное блюдо из серебра, красные на нем яблоки горою, что подошли из
Курска, кругом на полу корзинки и узелки, Горкин со сторожем тащат из
амвона знакомые корзины, подвигают «под окропление, поближе». Все
суетятся, весело,—-совсем не церковь, священники и дьякон в
необыкновенных ризах, которые называются «молочные»,- так говорит мне
Горкин. Конечно, яблочные; По зеленой и голубой парче, если вглядеться
сбоку, золотятся в листьях крупные яблоки и груши, и виноград,— зеленое,
золотое, голубое: отливает, когда из купола попадает солнечный луч на ризы,
яблоки и груши оживают и становятся пышными, будто они навешаны.
Священники освящают воду. Потом старший, в лиловой камилавке, читает
над нашими яблоками из Курска молитву о плодах и винограде
необыкновенную, веселую молитву,— и начинает окроплять яблоки. Так
встряхивает кистью, что летят брызги, как серебро, сверкают и тут, и там,
отдельно кропит корзины для прихода, потом узелки, корзиночки… Идут ко
кресту. Дьячки и Горкин суют всем в руки по яблочку и по два, как
придется, батюшка дает мне очень красивое из блюда, а знакомый дьякон
нарочно, будто, три раза хлопает меня мокрой кистью по голове, и холодные
струйки попадают мне за ворот . Все едя r молоки, такой хруст, весело, как в
гостях. Певчие даже жуют на клиросе. Плотники идут наши, знакомые
мальчишки, и Горкни пропихивает их — живей проходи, не засть! Они
клянчат: «дай яблочка-то еще, Горкин... Мишке три дал!..» Дают и нищим на
паперти. Народ редеет. В церкви видны надавленные огрызочки, «сердечки».
Горкин стоит у пустых корзин и вытирает платочком шею. Крестится на
румяное яблоко, откусывает с хрустом — и морщится:
С кваском...- говорит он, морщась и скосив глаз, и трясется его
бородка.—А приятно, ко времю-то, кропленое…»
Учитель: -