Конспект урока "«Хранитель древностей» и «Факультет ненужных вещей» как психологические романы. Особенности психологизма" 11 класс


«Хранитель древностей» и «Факультет
ненужных вещей» как психологические
романы. Особенности психологизма.
Интерес к психологии изначален для литературы. В строгом смысле исследователи
связывают психологизм с воссозданием неповторимых моментов человеческой жизни.
Однако в произведениях различных писателей разных эпох содержание понятия
«психологизм» меняется. От пластичного изображения одного, но яркого чувства
(древнегреческая литература, произведения средневековья) до интереса «к сложности
внутреннего мира человека, к переплетению различных умонастроений и импульсов, к
постоянной смене душевных состояний» [1] - такой путь прошла мировая литература за
историю своего существования. Исследователи говорят о двух типах психологизма,
которые сложились в прошлом столетии «демонстративный» и «подтекстовый». Первый
характерен для произведений Достоевского, Толстого и характеризуется «пристальным
интересом к текучести сознания, к всевозможным сдвигам во внутренней жизни человека,
к глубинным пластам его личности». [1] «Подтекстовым» называют психологизм Чехова,
где импульсы и чувства героев лишь угадываются, об их переживаниях говорится бегло.
Некоторые исследователи особо выделяют психологизм Тургенева, который он сам
определил как «тайный». Отмечают недоговоренность многих эпизодов, где автор рисует
лишь внешнее проявление тех или иных чувств героев, предоставляя читателю право
самому догадаться о них.
В XX веке отношение к психологизму в литературе несколько изменилось. Настолько
важными оказались события, которые происходили в мире, что они практически и стали
главными героями произведений. Человек отошел на второй план. Перед Домбровским и
другими писателями его времени встала важная задача - сделать человека в полноте его
переживаний снова главным героем. Постановка этой задачи тесно связана с активизацией
самосознания человека XX столетия. Для того чтобы решить поставленную задачу
Домбровский использует большинство известных в литературе способов: традиционные
обозначения того, что испытывает герой умает, чувствует, хочет), описание
галлюцинаций, сновидений, то есть явлений, которые относятся к миру бессознательного,
прямое описательное, несколько аналитическое обозначение того, что происходит во
внутреннем мире персонажей, внутренние монологи, диалоги героев, их воспоминания,
задушевные беседы, дневниковые записи и так далее. Именно поэтому обозначить тип
психологизма Домбровского одним словом невозможно. «Впитав» традиции мировой
литературы, он создает цельный психологический портрет человека во всем многообразии
его проявлений.
В условиях общества, где реальный человек остается незамеченным в тени своего
двойника - «Дела», Зыбин - а именно ему автор доверяет эту важную функцию - пытается
восстановить человека в его природных правах. Для самого Домбровского проблема
подмены живого человека материалами «Дела» была жизненно важна. «По материалам
«Дела» об этом Домбровском -контрреволюционере, умелом и ловком враге, - и решается
судьба настоящего живого Домбровского, который даже и точного понятия не имеет о
том, как выглядит его страшный двойник». [2]
Процесс «восстановления» проходит у Домбровского путем постижения внутреннего
мира каждого человека, что и позволяет доказать его самоценность. Человеческая суть
может выразиться даже в одном жесте, одном слове. Единственным штрихом он может
передать психологический портрет человека, да так точно, что мы никогда не перепутаем
его с другими героями. Так директор музея, в котором работает главный герой, это
человек неуемной энергии. Героя интересует, почему именно этого человека назначили
директором «тишайшего» учреждения. Это был красноармеец до мозга костей, при этом
он дословно знал Писание и критику его. «Как все антирелигиозники того времени, он
вопросы понимал лобово и так же лобово отвечал на них. Чертил, например, на доске
родословную Христа (все это наизусть, наизусть!) -у Матфея так, у Луки - этак. Так как
же, товарищи красноармейцы, на самом деле?»(73) Этот человек вызывает у героя
уважение, поскольку он верен своим убеждениям, никогда не поступится ими. Его
стойкость отражается в деталях внешности: высокий, крепкий мужчина, лет сорока пяти, в
военной гимнастерке с расстегнутым воротом, с белоснежным воротничком. Его
характерная улыбка, даже ухмылка сопровождает практически каждое появление, кроме
тех случаев, когда он серьезно обеспокоен судьбой вверенного ему учреждения и людей в
нем работающих. Это характеризует его как человека открытого, он любит общение и
больше всего ценит в человеке уважение к правде и чужим убеждениям.
Поскольку повествование в «Хранителе» ведется от первого лица, мы можем сделать
вывод, что главного героя интересует все, в чем отразился человеческий дух. Для него
внутренний мир какого-нибудь доисторического старика так же важен, как мотивы
поступков людей, ставших символами своей эпохи. Зыбин непрофессиональный археолог,
он чувствует «недостатки» своего образования и, что более важно, мышления. Герой
стремится походить на своего талантливого предшественника - Жозефа Кастанье. В
отличие от него сам склад ума не позволяет Зыбину вести такое же сухое научное
исследование. Он не интересуется, подобно предшественникам, эпохой, датами,
особенностями узоров на осколках кувшинов. Зато он представляет себе, как разбился
этот кувшин от запущенного кем-то камня. Наличие художественного мышления мешает
научному поиску, зато позволяет постичь глубины человеческого сознания. Такая
способность позволяет Зыбину противостоять неисторичности наступившего времени.
«Причина массового безумия, охватывающего даже самых стойких - потеря памяти. Того,
на чем по пушкинской формуле «покоится от века, по воле Бога одного, самостоянье
человека, залог бессмертия его». Того, что как раз и хранит Хранитель древностей: память
о человеческом историческом самостояньи». [3]
Роман «Хранитель древностей» можно назвать психологическим еще и потому, что
фактическое место действия перенесено во внутренний мир главного героя, а в
измененном состоянии его души коренится главное действие романа. В «Хранителе»
изучается просто человек, который, «как и сотни лет до него, хочет просто жить, любить,
ловить и солить рыбу и не придумывать что-нибудь вроде провидения, трагедийности,
чувства истории» (138). Но этого оказывается недостаточно, чтобы восстановить человека
в его правах. Есть еще общество, которое вмешивается в его жизнь, диктует ему
общественную роль.
«Как забыть, что бериевская компания, терроризируя одних, развязала самые темные,
антисоциальные и даже античеловеческие инстинкты у других, что масса людей, не
имеющих гражданского мужества и моральной стойкости (в особенности так называемые
«запятнанные» и «бывшие») пали жертвами этой компании. Вольно или совсем невольно,
спасая иногда самих себя или зарабатывая капитал, они стали клеветниками и
лжесвидетелями и теперь уверены, что обратного пути у них нет». [2]
Сам герой убеждается, что невозможно закопаться в историческую пыль, остаться «над
битвой». В «Факультете» человек по-прежнему интересует автора. Но в отличие от
«Хранителя», это роман о праве, о человеке и государстве, о человеке как уникальной
личности и частице мироздания и о государстве, подавляющем в нем проявления
индивидуальности, кроме одного - проявления человека как части огромной
государственной машины, при этом само понятие «личность» становится пустым звуком.
Тех же, чье личностное начало слишком сильно, машина безжалостно давит, отделяя их
колючей проволокой от «нормального» народа. Все, что определяет человека как
личность (мораль, совесть, этические принципы), сразу же отметается тоталитарной
машиной в стан «ненужных вещей». Люди перестают просто жить и начинают
«функционировать в системе».
«Ушло что-то очень важное, а появилось что-то совсем лишнее». (285) Такое пока неясное
ощущение возникает уже в «Хранителе». Вот так постепенно и происходит подмена
человека его «бумажным двойником». Так, подтверждение этому является описание
сложности чувств, переживаемых Софьей Якушиной, молодой сотрудницей органов,
выполнившей свое первое задание. «Герой этой бумаги, обрисованный (вернее
сформулированный) со зловещей традиционной безличностью тех времен (он,
оказывается, «восхвалял», «клеветал», «дискредитировал», «сравнивал»), очень мало
напоминал ей того, что вызывал у нее за оживленным столом неясную, несильную, но все-
таки достаточно определенную симпатию». (285)
В «Хранителе» в центре внимания индивидуальность, личность каждого, пусть даже
«маленького» человека, хотя такого понятия для автора не существует. В «Факультете» же
его интересуют, как самостоятельные личности вдруг начинают воспринимать взгляды
одного человека как свои собственные, становятся безликой массой, выполняющей чужую
волю. Таким образом, переход от «Хранителя» к «Факультету» - это еще и переход от
психологии человека к социальной психологии.
Жить в обществе и не быть его частью просто невозможно. Разница лишь в том, какую
роль человек выберет для себя. Есть три варианта: стать следователем (адвокатом,
прокурором, «будильником» и т.п.), сексотом или подсудимым (заключенным).
Домбровского интересуют особенности психологии представителей каждой группы, и
какие происходят изменения в связи с переходом из одной "ипостаси" в другую. Жизнь
каждого из них связана с двумя другими. Характерное чувство, которое движет всеми, кто
начал «функционировать», - это ужас. Так, Зыбин подметил в глазах Неймана «выражение
хорошо устоявшегося ужаса». [151]. Его появление объясняется постоянным ожиданием
чего-то надвигающегося, грозного и большого. Чудесное избавление Зыбина как раз и
объясняется тем, что он говорит «нет» всем посулам системы, не поддается влиянию этого
ужаса. В последней схватке с системой, которая состоялась на допросе с Тамарой
Долидзе, он вступает в открытый бой, высказывает все, о чем передумал за долгие семь
месяцев заключения. Из битвы он выходит обессиленный, но живет, веря в свою
невиновность и вневременные ценности.
Список литературы:
Хализев В.Е. Теория литературы. М.: Высшая школа, 2002. – С.210
Домбровский Ю. О. Письмо Аристову. - М.: Издательский центр "Терра", 1993.-Т. 6.-С.
314-326.
Сотникова Т. Непойманный хранитель.// Вопросы литературы, 1996, - сентябрь октябрь.
С. 20.
Домбровский Ю. О. Факультет ненужных вещей. М.: Издательский центр "Терра", 1993.-
Т. 5.-С.699.
Домбровский Ю. О. Хранитель древностей. М.: Издательский центр "Терра", 1993.-Т. 4.-С.
393.