План-конспект урока "Жизнь и творчество Константина Бальмонта" скачать бесплатно

План-конспект урока "Жизнь и творчество Константина Бальмонта"


Фамилия Имя Отчество:
Сенченко Ирина Николаевна
Место работы (название образовательного учреждения):
федеральное государственное казенное общеобразовательное учреждение
«Казанское суворовское военное училище Министерства обороны Российской
Федерации»
Должность:
Преподаватель русского языка и литературы
КАЗАНСКОЕ СУВОРОВСКОЕ ВОЕННОЕ УЧИЛИЩЕ
Поэзия серебряного века.
Я в этот мир пришел,
Чтоб видеть солнце...
Жизнь и творчество
Константина Бальмонта.
Преподаватель Сенченко И.Н.
г. Казань 2013 г.
3
План-конспект урока на тему "Судьба Бальмонта"
Оборудование:
- портрет поэта, книжная выставка "Поэты серебряного века";
- аудиозаписи Лист «Ноктюрн» "Грезы любви", Бах «Прелюдии»;
- литературная газета, посвященная личности и творчеству
Бальмонта; тексты произведений К. Бальмонта.
Цели урока:
1. Знакомство с жизнью и творчеством К. Бальмонта.
2. Развитие познавательности и творческих способностей суворовцев на основе
знакомства и анализа лирической поэзии К. Бальмонта.
3. Воспитание чувства гордости и сопричастности к великой русской литера-
туре на примере лучших поэтов и прозаиков, приобщение к историческим
истокам духовности и морали.
Запись на доске:
Я в этот мир пришел.
Чтоб видеть Солнце
И синий кругозор.
Стихотворение "Славянское древо"
Корнями гнездится глубоко,
Вершиной восходит высоко,
Зеленые ветви уводит в лазурно-широкую даль.
Корнями гнездится глубоко в земле,
Вершиной восходит к высокой скале,
Зеленые ветви уводит широко в безмерную синюю даль.
Корнями гнездится глубоко в земле и в бессмертном подземном огне.
Вершиной восходит высоко-высоко, теряясь светло в вышине,
Изумрудные ветви в расцвете уводит в бирюзовую вольную даль.
И знает веселье,
И знает печаль.
И от моря раскинув свои ожерелья,
Колыбельно поет над умом и уводит мечтание в даль.
Девически вспыхнет красивой калиной,
На кладбище горькой зажжется рябиной,
Взнесется упорно, как дуб вековой.
Качаясь и радуясь свисту метели.
Растянется лапчатой зеленью ели,
Сосной перемолвится с желтой совой.
Осиною тонкой как дух затрепещет
4
Березой засветит, березой заблещет,
Серебряной ивой заплачет листвой.
Как тополь, как факел пахучий, восстанет,
Как липа июльская, ум затуманит.
Шепнет звездоцветно в ночах, как сирень,
И яблонью цвет свой рассыплет по саду,
И вишеньем ластится к детскому взгляду.
Раскинет резьбу изумрудного клена
И долгою песней зеленого звона
Чарует дремотную лень...
Не все еще вымолвил голос свирели,
Но лишь не забудем, что круглый нам год,
От ивы к березе, от вишенья к ели,
Зеленое Древо цветет.
И туча протянется, с молнией, с громом,
Как дьявольский омут, как ведьмовский сглаз,
Но Древо есть терем, и этим хоромам
Нет гибели, вечен их час.
Свежительны бури, рожденье в них чуда,
Колодец, криница, ковер-самолет.
И вечно нам, вечно, как сон изумруда.
Славянское Древо цветет.
Суворовец читает стихотворение " Я - изысканность русской медлительной
речи "
Я - изысканность русской медлительной речи,
Предо мной другие поэты - предтечи.
Я впервые открыл в этой речи уклоны,
Перепевные, гневные, нежные звоны.
Я - внезапный излом,
Я - играющий гром.
Я - прозрачный ручей,
Я-для всех и ничей.
Переплеск многопенный, разорванно-слитный,
Самоцветные камни земли самобытной,
Переклички лесные зеленого мая –
Все пойму, все возьму, у других отнимая.
Вечно юный, как сон.
Сильный тем, что влюблен
И в себя и в других,
Я - изысканный стих.
Первый ведущий.
В 1895-1904 годы Бальмонт был самым читаемым и почитаемым из гонимых и
осмеянных поэтов-декабристов. В 1896 Брюсов пишет о школе Бальмонта": "Все они
перенимают у Бальмонта и внешность, блистательную отделку стиха, щеголянье риф-
5
мами, созвучии, - и самую сущность его поэзии".
Брюсов находил объяснение и оправдание житейскому поведению Бальмонта в
самой природе поэзии: "Он переживает жизнь, как поэт, и как только поэты могут ее
переживать, как дано им одним: находиться в каждой минуте всю полноту жизни. По-
этому его нельзя мерить общим аршином".
Второй ведущий.
Но существовала и зеркальная точка зрения, пытавшаяся объяснить творчество
поэта через его личную жизнь: "Бальмонт своей личной жизнью доказал глубокую, тра-
гическую искренность своих лирических движений и своих лозунгов".
Лучшие художники писали портреты К. Бальмонта: Дурнов (1900), В. Серов
(1905), Л. Пастернак (1913). Но, пожалуй, интереснее всего словесные портреты поэта. В
них живее схвачен его образ, манера поведения, привычки. Один из самых подроб-
нейших портретов оставил нам А. Белый: "Легкая, чуть прихрамывающая походка точно
бросает Бальмонта вперед, в пространство. Вернее, точно из пространства попадает
Бальмонт на землю - в салон, на улицу. И порыв переламывается в нем, и он, поняв, что
не туда попал, церемонно сдерживается, надевая пенсне и надменно (вернее, испуганно)
озирается по сторонам, поджимает сухие губы, обрамленные красной, как огонь,
бородкой. Глубоко сидящие в орбитах почти безбровые его карие глаза тоскливо глядят,
коротко и недоверчиво; они могут глядеть и мстительно, выглядывая что-то бес-
помощное с самом Бальмонте. И от того весь облик его двоится. Надменность и бесси-
лие, величие и вялость, дерзновение, испуг - все это чередуется в нем, и такая тонкая
прихотливая гамма проходит на его источенном лице, бледном, с широко раздувающи-
мися ноздрями! И как это лицо может казаться незначительным. И какую неуловимую
грацию порой излучает это лицо!"
Первый ведущий.
Возможно, этот портрет может нас приблизить к пониманию
Бальмонта-человека. Очевидно, он обладает притягательной силой, облик его
выделяется среди толпы, не оставляя равнодушным даже случайного прохожего.
видел - в давние дни, - как в чопорном квартале Парижа - Пасси. - прохожие
останавливались, завидев Бальмонта, и долго смотрели ему вслед. Не знаю, за кого
принимали его любопытные рантье. - за русского принца, за испанского анархиста или
просто за обманувшего бдительность сторожа сумасшедшего. Но их лица долго хранили
след недоуменной тревога, долго они не могли вернуться к прерванной беседе о погоде
6
или политике в Марокко" (И. Эренбург. Портреты современных поэтов).
"Бальмонт со своим благородным черепом, который от напряжения вздыбился
узлистыми шишками, с глубоким шрамом - каиновой печатью, отметившим его гневный
лоб, с резким лицом, которое все -устремленья и страсть, на котором его зеленые глаза
кажутся темными, как дырки, среди темных бровей и ресниц, с его невинной и жесткой
челюстью Иоана Грозного, заостренной в тонкую рыжую бородку, - писал Волошин, -
Рассматривая лица... поэтов, можно ошибиться в определении их специальности:...
Бальмонта принимали за знатного испанца, путешествующего инкогнито по России без
знания языка".
В слякотные и дождливые рождественские дни 1942 года, когда солнце весны и
солнце свободы, казалось бы, надолго закатилось и не светит над милой Францией, в ее
чужую, холодную землю лег навеки еще один отважный сын России.
Суворовец читает стихотворение "Я в этот мир пришел..."
Я в этот мир пришел, чтоб видеть солнце
И синий кругозор.
Я в этот мир пришел, чтоб видеть солнце
И выси гор.
Я в этот мир пришел, чтоб видеть море
И пышный цвет долин.
Я заключил миры в едином взоре,
Я властелин.
Я победил холодное забвенье.
Создав мечту мою. Я каждый
миг исполнен откровенья,
Всегда пою.
Мою мечту страданья пробудили,
Но я любим за то. Кто равен
мне в моей певучей силе?
Никто, никто.
Я в этот мир пришел, чтоб видеть солнце,
А если день погас, Я буду
петь... Я буду петь о солнце
В предсмертный час!
Первый ведущий.
Оригинальность Бальмонта, его непохожесть и самобытность не вызывают со-
мнений. "Его нельзя сравнивать. Он - весь исключение. Его можно любить только лич-
но", - писал о Бальмонте Волошин.
7
Суворовец читает стихотворение "Как я пишу стихи".
Рождается внезапная строка,
За ней встает немедленно другая.
Мелькает третья, ей издалека
Четвертая смеется, набегая.
И пятая, и после, и потом,
Откуда, столько, я и сам не знаю.
Но я не размышляю над стихом
И, право, никогда - не сочиняю.
Второй ведущий.
Бальмонту русский читатель обязан знакомством с целой литературной планетой.
Начало XX века дало России блестящую плеяду поэтов-переводчиков от Мережковского
и Брюсова до Пастернака и Лозинского. Но даже в этой плеяде Бальмонту по праву
принадлежит особое место. Бальмонт подарил русскому читателю древнего индийца
Калидасу, великого испанца Кальдерона, творения Марло, Гофиана, Гамсуна, Уальда...
Среди его переводческих шедевров полный Эдгар По (этот труд Бальмонта был очень
высоко оценен Блоком) и, конечно, трехтомный Шелли, о котором Б.Пастернак в 1944
году писал: "Русский Шелли был и остается трехтомный бальмонтовский. В свое время
этот труд был находкой, подобной открытиям Жуковского". Было время нелепо здесь
приводить библиографию его переводческой деятельности - до того она обширна.
В 1916 году В. Ходасевич писал: "Бальмонт из поэзии создал настолько обособ-
ленный и внутренне закономерный мир, что оценка каждой частности этого мира должна
быть подчинена оценке общей, которая, может быть, еще преждевременна". Но до сей
поры этот художественный мир практически не исследован.
Бальмонт - неутомимый труженик. Больше всего, ценя ученые занятия, он писал в
статье "Революционер я или нет", что в 13 лет узнал английское слово self-help (само-
помощь) и с тех пор полюбил исследования и ''умственную работу", и работает, не щадя
сил, до конца своих дней. Он ежегодно прочитывал целые библиотеки, писал регулярно
каждый день, легко изучал языки.
Бальмонт написал 35 книг стихов, то есть 3750 печатных страниц, 20 книг прозы,
перевел, сопроводив статьями с комментариями Эдгара По - 5 книг, Шелли - 3 книги,
Кальдерона - 4 книги, Уальда, Кристофора Марло, Шарля ван Леберга, Гауптмана,
Зундермана, огромную "Историю скандинавской литературы" Иегера (сожженная рус-
ской цензурой). Словацкого, Верхлицкого, Руставели "Витязь в тигровой шкуре", бол-
гарскую поэзию, югославские народные сказки, песни и загадки, литовские народные
песни, предания Полинезии, мексиканские сказки, драмы Калидасы и другие бальмон-
8
товские переводы в цифрах представляют более 10000 печатных страниц.
Брюсов писал в 1906 году: течение десятилетия Бальмонт нераздельно царил
над русской поэзией. Другие поэты или покорно следовали за ним, или, с большими
усилиями, отстаивали свою самостоятельность от его подавляющего влияния".
"Я - изысканность русской медлительной речи, /... / Предо мною другие поэты -
предтечи..." - это заявление стало на многие годы своего рода визитной карточкой
Константина Бальмонта, настолько поразительным и дерзким показалось содержание
этой самооценки.
Сообщение суворовца.
По семейным преданиям, его предки были выходцами не то из Скандинавии, не
то из Шотландии, а фамилия Бальмонт первоначально звучала как Балмут. Остается
неизвестным, кто и с какой целью переделал ее на французский манер, но достоверно,
что такая французская фамилия существует. Неясность происхождения породила и пу-
таницу в ударении, которое, по существу, не подлежит грамматической регламентации.
Сам Бальмонт давал по поводу ударения следующие разъяснения: "Отец мой произносил
нашу фамилию - Бальмонт, я стал произносить из-за каприза одной женщины
-Бальмонт. Правильно, я думаю, первое. Тем более, что эта фамилия литовская. Дед мой
звался Балмут. Позднее фамилия в документах меняется," - писал поэт в 1937 году. Но,
несмотря на то, что правильным сам поэт считает ударение на первом, традиция закре-
пила ударение на втором слоге, так он и вошел в историю поэзии все из-за того же ка-
приза Бальмонтом.
Отец поэта, Дмитрий Константинович, имел небольшое имение Гуинищи в 10
верстах от города Шуи, где 4 июня 1867 года родился его сын Константин Дмитриевич.
Отец всю свою жизнь прослужил в Шуйском уезде, был мировым посредником, судьей,
председателем Уездной земской Управы. Бальмонт вспоминал отца как необыкновенно
тихого, доброго, молчаливого человека, ничего не ценившего в мире, кроме вольности,
деревни, природы и охоты. "Не сделавшись сам охотником - с ним, еще в самом
начальном детстве, я глубоко проник в красоту лесов, полей, болот и лесных рек,
которых так много в моих родных местах".
Большую роль в жизни Бальмонта играла мать, Вера Николаевна, урожденная
Лебедева, женщина властная, неординарная. Поэт любил подчеркивать, что по матери он
татарского происхождения и предок его был монгольский князь Белый Лебедь Золотой
Орды. Вера Николаевна играла заметную роль в жизни города Шуи, она была то,
что называется душой общества. Устраивала любительские спектакли, писала заметки в